«УТРО». Продолжение

    Наши дни. Картины позади Елены Сергеевны в основном ее собственные. В руках — фото ее и Арсена. О муже она вспоминает с теплотой. Фото: Павел Михеев
    Наши дни. Картины позади Елены Сергеевны в основном ее собственные. В руках — фото ее и Арсена. О муже она вспоминает с теплотой. Фото: Павел Михеев

    История о том, как юноша влюбился в девочку с картины, впервые увиденной в учебнике

    Недавно тысячи пользователей соцсетей репостили историю о том, как казахский подросток влюбился в девочку с картинки в учебнике «Родной речи». А потом поехал учиться в Москву, где его однокурсницей в «Строгановке» оказалась та самая героиня картины «Утро» Татьяны Яблонской. Закончилось все свадьбой. На деле же все оказалось не так… А намного интереснее. Как именно — «Моему району» рассказала «девочка с картины» Елена Бейсембинова, дочь художницы, написавшей легендарное «Утро».

    Гладила галстук на горячей лампе

    Залитая весенним солнцем комната — одна из двух в киевской коммуналке, куда переехала семья лауреата сталинской премии Татьяны Яблонской.

    — «Утро» написано в 1954 году. Со смерти Сталина прошел год, постепенно ушел послевоенный голод и страх перед режимом, люди искренне радовались солнцу. Меня только что приняли в пионеры, я просто летала. Сама вскакивала поутру с первыми лучами солнца и жмурилась, ощущая, как нагрело весеннее солнце пол. И мама поймала это ощущение теплого со сна ребенка. — рассказывает Елена Сергеевна.

    «Утро». Доехать до Третьяковки и посмотреть вместе на картину-талисман супругам не удалось — в молодости не придавали значения, а позже не совпадали графики.
    «Утро». Доехать до Третьяковки и посмотреть вместе на картину-талисман супругам не удалось — в молодости не придавали значения, а позже не совпадали графики.

    На картине девочка-подросток, едва вскочив с постели, стоит у распахнутой балконной двери, делает утреннюю гимнастику. Но не так, как , стремясь к бесполой унификации, выполняли гимнастические фигуры тысячи спортсменок на показательных выступлениях, складывая из тел монументальные фигуры. Нет, девочка грациозна и изящна. И даже стандартное безликое советское белье не обезобразило ее хрупкий девичий силуэт.

    КАК БЫЛО: Я вставала рано. Позировала. Мама делала наброски. Зарисовывала комнату и уходила в мастерскую. Картина вышла очень натуралистичной.

    — Я занималась балетом и гимнастикой, и то, как на картине в сторону отставлена ножка и вскинуты руки – это часть хореографии, эти движения мама и подметила, — отмечает Елена Сергеевна. – Я вставала пораньше. Позировала. Мама делала наброски. Зарисовывала комнату и уходила в мастерскую. Картина очень натуралистична. На балконе в ящиках цветы — мое серьезное увлечение, я мечтала стать биологом. Жаль, не вошли, хотя и были на набросках, рамки с коллекцией бабочек. Они висели над кроватью. Школьная форма на стуле — отдельная гордость. Утюги тогда были очень неудобными, а галстук и ленты надо было гладить каждый день. Я натирала их о раскаленную настольную лампу. Кувшин на столе — очень редкий, чешский. Его мама привезла из первой командировки за границу. И та полосатая скатерть, что на столе, служила нам долгие годы

    Мечты Арсена

    А в это время в теплой и щедрой  Алма-Ате определился с выбором профессии юный Арсен Бейсембинов. В войну в их доме жила молодая эвакуированная из Ленинграда художница Ирина Масленникова. Краски на медовой основе очень привлекали дошколенка. Они пахли диковинными тогда конфетами.

    Рисовала девушка «с натуры», в том числе и маленького Арсена. И это ему так понравится, что он с ранних лет твердо решит стать живописцем. Его зачаровывали репродукции картин, которые его тетя вырезала из «Огонька». Однажды весной на стене появится и «Утро». Так Арсен впервые увидит ту, с кем потом пройдет по жизни почти сорок лет.

    Школа «по блату»

    И если, благодаря эвакуированной художнице, Арсен практически с детства знал, кем станет, то юная Лена связывать свою жизнь с мольбертами не планировала. Свела жизненные траектории подростков в одну дорогу мама девочки, Татьяна Ниловна Яблонская.

    — Я хотела стать биологом и уехать туда, где человек меньше всего успел навредить природе. Например, в Уссурийский заповедник, — вспоминает женщина. — Маме перспектива не нравилась. Она посодействовала, чтобы меня взяли в художественную школу. Договорились, что я «полгодика попробую» и, если не понравится, то, могу уезжать в горы или тайгу. Но в той школе я встретила удивительных ребят. Многие остались после войны сиротами и искренне тянулись к краскам и кисти, без диктата взрослых. Я попробовала, гены взяли свое, папа ведь у меня тоже художник. Втянулась.

    Юная Лена позирует маме, за спиной - шикарная коллекция бабочек. Увы,она в картину не вошла
    Юная Лена позирует маме, за спиной — шикарная коллекция бабочек. Увы,она в картину не вошла

    Судьбоносная «двойка»

    Целеустремленный Арсен ехал в Москву с единственной целью — стать студентом Суриковского института. Но его там «срезали». Парень подал документы в «Строгановку», у которой была репутация училища с «прикладной направленностью» и к молодым провинциалам там были лояльнее. Лену же, напротив, практическая специализация училища не пугала. Ее папа в то время работал над мозаичными панно в павильонах строящейся ВДНХ.

    — Однажды папа привез из Москвы образцы смальты, по два-три кусочка каждого цвета, помню, как у меня замерло дыхание, когда он открыл чемодан. Было ощущение, что это сундук с сокровищами, — вспоминает Елена Сергеевна.

    Елена быстро сдружилась с «казахской делегацией» — на курсе учились три алмаатинца. Троица активно приглашала девушку погостить у них летом. Тогда так было принято.

    — А меня очень тянуло в Азию. Я мечтала посмотреть на горы, степи и альпийские луга. Активнее всех приглашал Арсен. К нему и поехала. Это была искренняя дружба, — вспоминает Елена Сергеевна. — Город мне очень понравился. Тогда в Алма-Ате повсеместно были арыки, полные воды. По ним в августе плыли яблоки.  Тогда в городе еще повсеместно были арыки, полные воды. По ним в августе плыли яблоки. Я шла по такому арыку, шлепала босыми ногами, поднимая на солнце тысячи хрустальных брызг, и была абсолютно счастлива. Город мне нравился. Окна террасы, куда меня поселили,  выходили  в прекрасный сад.

    Семья Арсена делила дом с братом его мамы. И однажды гостью пригласили к «соседям» на чай. Там она и увидела репродукцию маминого «Утра». И Елена впервые за все время с момента написания картины призналась, чья она дочь и кто на этой картине. В комнате повисла удивленная тишина.

    —  Принимали меня чудесно.  Но в Москву я уезжала отнюдь не в статусе невесты. Просто  однокурсница сына, его хороший друг. На роль невесты  семья все же хотела присмотреть Арсену девушку из местных. Тогда межнациональные браки не очень приветствовались. – рассказывает Елена Сергеевна.

    Такой повзрослевшей Елене Арсен сделал предложение
    Такой повзрослевшей Елене Арсен сделал предложение

    Удивительная встреча

    Но у пары начался самый настоящий роман. Осенью влюбленные съездили в Ленинград, где, стоя над Невой, пообещали плыть по жизни вместе. Съездили в Киев «на смотрины», Арсен титулованную, получившую уже две сталинских премии, художницу очаровал. Пара подала заявление в Киевский ЗАГС. Вскоре родился сын Зангар.

    Однажды известная бабушка, прихватив внука, поехала в дом отдыха. Там к ним подошла незнакомка. Она полчаса обнимала малыша, приговаривая, как он похож на мальчика, ставшего в эвакуации ее любимой моделью.

    — Как тебя зовут? — спросила она. — Зангар? А того звали Арсен. Он жил в доме с террасой.

    Так, спустя четверть века, эта «крестная мама в профессии» увидела сына того славного мальчика, что засматривался на ее сладкие краски. Узнала, что, благодаря ей, одним художником в СССР стало больше. И что ее портреты стали талисманами крепкой счастливой семьи.

    Елена Сергеевна позирует на фоне семейного портрета. Такими молодеженов увидела Татьяна Яблонская. Фото Павел Михеев
    Елена Сергеевна позирует на фоне семейного портрета. Такими молодеженов увидела Татьяна Яблонская. Фото Павел Михеев

    Формула любви

    Елена Сергеевна уже семнадцать лет как вдова. О супруге вспоминает с теплотой и нежностью. Наблюдая за отношениями мамы и отца, а потом, после развода, и за вторым браком художницы, девушка вывела формулу счастливого брака — быть буквально на четверть шага позади мужа, но стараться идти при этом рядом.

    «У художников редко бывают крепкие семьи. Мужчинам сложно принять успех жены. У нас этого не было, мы жили дружно и хорошо, помогали друг другу», — вспоминает Елена Сергеевна.

    Арсен и "Елена вскоре после свадьбы" , фото из семейного архива
    Арсен и Елена вскоре после свадьбы, фото из семейного архива

    Каждый из супругов прожил яркую и насыщенную профессиональную жизнь. Работали в кинематографе и мультипликации. Были у каждого и персональные выставки. К сожалению, доехать до Третьяковки и посмотреть вместе на картину «Утро», ставшую их талисманом, супругам не удалось – в молодости не придавали этому значения, а в зрелом возрасте не совпадали графики. Елена Сергеевна сделала это одна – в девяностых, когда в новой Третьяковке экспонировались ее работы.

    Так же в одиночестве, уже вдовой, она отправилась и на свидание с той солнечной комнатой, где была написана картина.

    Елена Сергеевна  ухаживала  в Киеве за больной мамой, когда ее нашел местный журналист.

    Сейчас такой бы портрет назвали " семейным селфи" , фото из семейного архива
    Сейчас такой бы портрет назвали » семейным селфи» , фото из семейного архива

    «Он предложил мне сходить в ту квартиру. Я согласилась. Там как раз шел ремонт, у квартиры появились новые хозяева. Прораб разрешил нам зайти и посмотреть. Комнаты, когда-то казавшиеся огромными и солнечными, оказались маленькими, как, впрочем, и вся квартира. Все было в пыли. Я подошла к проему балкона, меня сфотографировали — показав на ярком свету все мои морщинки. И в журнале вышла статья «Утро» уходящей эпохи», рядом там поместили репродукцию «Утра» и то фото, в пыльной квартире».

    Этот портрет Арсен подарил Елене в начале их романа
    Этот портрет Арсен подарил Елене в начале их романа

    Ближе к природе

    Сейчас Елена Сергеевна живет на окраине Алма-Аты в доме с мансардой. Подкармливает по утрам диких фазанов, что слетаются к ее окну. Завела трех собак. Из Киева привезла кошку, любившую лежать у ног Татьяны Яблонской. Встает с петухами, ложиться спать на закате.

    «Как и мечтала, стала ближе к природе» — шутит художница.

    А еще продолжает работать – трудолюбие, по словам Елены Сергеевны, у нее «в маму». Последнюю картину — нежный летний букет – Татьяна Яблонская нарисовала на рассвете в день своей смерти.  Левой рукой, правая была парализована после инсульта.

    Кошку Лизу Елена Сергеевна вернувшись после смерти мамы обратно в Алма-Ату привезла с собой. Фото Павел Михеев
    Кошку Лизу Елена Сергеевна вернувшись после смерти мамы обратно в Алма-Ату привезла с собой. Фото Павел Михеев

    Сейчас Елена Сергеевна увлеклась работой с бисером — яркие бусины ей напоминают ту самую смальту, что папа привозил в чемоданчике с ВДНХ.

    И бережнее всех сокровищ Елена Сергеевна хранит портрет, что Арсен нарисовал на листочке в клеточку в самом начале их отношений. «Я тебе его подарил. Не выбрасывай!»  — написано на том клочке бумажки.

    Елена Сергеевна продолжает работать и на пенсии, сейчас она увлеклась бисером. Фото Павел Михеев
    Елена Сергеевна продолжает работать и на пенсии, сейчас она увлеклась бисером. Фото Павел Михеев
    Поделиться