В Москве из-за палочной системы за решетку попадают невиновные

«Когда там [в СИЗО] сидишь больше полугода, такое ощущение, что ты здесь родился, прожил тут всю жизнь и тут и сдохнешь», — делится впечатлениями 22‑летний Игорь Кириловский. 
Он два года провел в СИЗО за преступление, которого не совершал. Его признали виновным, несмотря на алиби. История Кириловского — признак палочной системы в полиции и судах, когда ради высокой раскрываемости преступлений за решетку попадают невинные люди.

528 099 человек предстали перед судами по уголовным делам;
365 681
из них был осужден;
2565 (0,5 %) из общего числа были оправданы, в отношении остальных дела либо не завершены, либо прекращены;
72217 человек следователи просили заключить в СИЗО 
на время следствия;
65 618
из них попали в СИЗО.
Источник: Верховный суд РФ, данные за первое полугодие 2013 года.

ДЕЛО

Игоря Кириловского арестовали в январе 2012 года. Его доставили из дома в ОВД «Якиманка», где обвинили в ограблении курьера, перевозившего телефоны. На стороне следователей был донос на Кириловского, написанный его знакомым Виктором Бражниковым, а также показания потерпевшего курьера (гражданина Таджикистана), который сразу же после ареста исчез и до сих пор не найден.
Адвокатам Кириловского удалось быстро собрать опровергающие улики. Дело в том, что в день преступления Кириловский почти неотлучно находился на рабочем месте, в ресторане подмосковного Королева. Его рабочий день был заснят на пленку, его роспись стояла в журнале прихода-ухода сотрудников.
Из поля зрения камер Кириловский исчез всего на час, отправившись на обед, но за это время нельзя было доехать по пробкам до Большой Полянки в Москве, ограбить человека и успеть вернуться обратно. Из ресторана Кириловский не отлучался, это подтвердили и его коллеги.
Кроме того, адвокат настоял на проверке Кириловского на детекторе лжи, а также просил сверить отпечатки пальцев.
Обе проверки показали, что Кириловский не врет, а его «пальчиков» на краденом не обнаружилось. В довершение всего предполагаемый сообщник Кириловского, Виктор Бражников, заявил, что показал на Кириловского по принуждению: фамилия и телефон Игоря просто оказались в журнале вызовов на мобильном Бражникова, сделанных в день преступления.
Несмотря на эти улики, которые появлялись в деле одна за другой, Кириловского заперли в общей камере СИЗО. Там он провел полтора года, получил обвинительный приговор — два года лишения свободы. Отсидев оставшиеся полгода, он вышел на свободу с отметкой о совершении уголовного преступления.

ПОСЛЕДСТВИЯ

Игорь говорит, что в тюрьме на него давили и выбивали показания. «Кричали, требовали подписать признания. У меня был добрый полицейский и злой, как в кино. Один чайку наливал, убеждал, обещал скидку, другой орал и грозился в пресс-хату отправить». [Пресс-хата (тюремный жаргон) — камера, где подобранные заключенные избивают жертву, пока та не подпишет признания.] До пресс-хат у Игоря дела не дошло, но, к примеру, когда он заболел пневмонией, его отказались отпустить домой на лечение. Это был один из методов давления на юношу.
Всего за два года у Кириловского сменилось четыре следователя и три адвоката, а его отец, Николай Кириловский, написал десяток жалоб в разные следственные органы. Все они были отклонены либо возвращены. «Писать жалобы бесполезно. Ты пишешь, например, в прокуратуру: такие‑то нарушения. После этого те, на кого ты жаловался, делают поправки в своих документах, подбивают дело так, что жалоба становится формально неактуальной и ее заворачивают», — рассказывает он.
Сейчас семейство Кириловских направило жалобу на судью и следователей в Конституционный суд. Но на пересмотр дела и реабилитацию Игорь не рассчитывает.

СИСТЕМА

Годами держать подследственных в СИЗО, игнорировать улики в пользу подозреваемых, не признавать ошибок следст­вия — типичные черты современного российского правосудия, — говорит Сергей Власов, координатор проекта «РосУзник». — Треть невинных людей за решеткой — вполне вероятная оценка».
На уровне следствия это происходит по двум причинам: во‑первых, полиция стремится продемонстрировать высокую раскрываемость преступлений, которой от нее требует начальство; во‑вторых, выпустить человека, уже попавшего в СИЗО, значит признать ошибку следст­вия и тем самым навлечь на полицейских гнев руководства.
«Что касается судов, то здесь вынести оправдательный приговор значит плюнуть в лицо органам следствия, испортить статистику», — говорит Дмитрий Гутниченко, юрист.
Из-за этих факторов количество оправдательных приговоров по уголовным делам в России меньше одного процента от их общего числа. И это значит, что, попав в СИЗО, подозреваемый, скорее всего, будет осужден.
При этом в СИЗО сажать полиции удобнее, чем дер­жать подозреваемого под подпиской о невыезде. «Человек никуда не денется, искать его не нужно, он за решеткой», — говорит Максим Шепелев, юрист по уголовным делам.

НА ВОЛЕ

Игоря отпустили чуть больше месяца назад, и он еще до конца не осознал, что с ним произошло. «Нет никакой эйфории, я думал, меня будет разрывать изнутри, буду целовать землю, но нет, ничего такого».
Зато Игорь знает точно: жить в России и чувствовать себя в безопасности он уже не сможет. Кроме того, с обвинительным приговором ему будет сложно найти работу. Сейчас Кириловский готовится переезжать в Израиль, где живет его мать.
«Даже завидую ему: я столько лет прожил и только первый раз столкнулся с нашими судами. [Игорь] в свои 22 уже избавлен от каких‑либо иллюзий», — говорит отец Игоря, Николай Кириловский.
Поделиться